"Послезавтра 3 года, как она ушла. Не проходит и дня, чтобы я не думала о ней". История о потере ребенка

gettyimages-149355115-1531318085
Анастасия — сильная и смелая героиня нашего интервью — открыто рассказывает о потере дочери. 
Делает это по двум причинам: чтобы такие же мамы ангелов не чувствовали себя одинокими в своем горе и чтобы мамы здоровых деток не воспринимали то, что имеют, как должное, ценили каждый миг.
«Меня зовут Анастасия. Мне 32 года. Моей дочери могло бы быть 3 года. Ее зовут Варвара. Варвара Владимировна.
Беременность была очень желанной и тщательно запланированной (отказ от алкоголя, обследования, анализы и т.д). Все было прекрасно. Протекало все отлично. Наблюдение в известной частной клинике. Миллион покупок к появлению малышки, фотосессии, уход с работы. И вот, когда все плановые УЗИ были пройдены, я захотела сделать еще одно — 3Д для красивой картинки на память.
А дальше всё как в кино. Врач мрачнеет и перестает говорить, только всматривается в экран. Зовет коллег, и вот они уже все вместе туда смотрят и хмурят брови. А потом он начинает говорить. А ты не веришь, что это происходит с тобой. Диафрагмальная грыжа. (Если коротко — это когда в диафрагме есть отверстие, через которое органы брюшной полости выпадают в грудную и не дают нормально развиваться сердцу и легким). Это самые страшные слова, которые я слышала. Суть в том, что с этим жить нельзя. Поэтому сразу при рождении нужна операция, которая может и не помочь.
Мы вышли из клиники и какое-то время просто сидели неподалеку. Это было 3 года назад, но я помню все как сейчас. За первую неделю после диагноза мы нашли хирурга в больнице, заключили договор с роддомом, договорились о транспортировке ребенка. А дальше мы просто ждали родов. По вечерам мы смотрели сериал. Больше всего я боялась титров — пока шла серия, все было ок, а когда начинались титры меня вышвыривало в реальность, где сплошной страх.
По показаниям у меня было плановое кесарево. Я услышала ее первый крик. Показали. Унесли. Сначала в реанимацию роддома, а оттуда перевезли в реанимацию новорожденных Охматдет. На следующий день ей провели операцию. Она прожила 18 дней. 18 дней на искусственной вентиляции легких. Мне можно было лишь держать ее за руку, но я ни разу не смогла обнять ее. 
Моей главной опорой, поддержкой, плечом, рукой всегда был и есть мой муж. 
Я отказалась от идеи обратиться к психологу и сама придумала план реабилитации. Мы уехали к морю. По возвращению домой мы обвенчались. Я привела себя в порядок и вернулась на работу. Компания огромная. О моем положении знали очень многие, а вот о печальном исходе — нет. Пришлось столкнуться с массой неловких моментов. Первое время меня то поздравляли, то спрашивали, как это я так быстро вышла на работу. Но мне не хотелось оттуда сбежать. Как и не было желания вывезти из дома детскую мебель, коляску и прочее. Мне не хотелось себя жалеть. Я специально вслух говорила о том, через что я прохожу. А еще я твердо решила, что все рано или поздно будет по-другому. Такой вот девиз.
С ним мы сдавали генетические анализы для исключения рисков и ждали результатов. С ним я планировала следующую беременность. С ним я смело входила в кабинет того же узиста. Ноги подкашивались, на экран боялась смотреть, но твердила себе — все будет по-другому. Долго не узнавала пол и ничего не покупала. И вот когда прошел рубеж по срокам, когда я узнала диагноз, я разрешила себе поверить в то, что все и правда будет иначе. Мы узнали, что у нас будет мальчик. Мы собрали кроватку, которая так и лежала в коробке с момента покупки еще тогда. Такая ерунда для кого-то. Но не для нас.
А потом был тот же роддом, такая же операция, первый крик, показали, унесли. И вот тут случилось мое «по-другому». Меня продолжали шить. В операционную вернулась акушерка. К моему лицу она поднесла маленькое личико — близко-близко! Он сопел. Сам. Просто потому что он мог это делать. Вот оно — счастье. Счастье вернуться из реанимации после кесарево в палату, где муж встречает тебя с малышом на руках, а не в пустые стены. Счастье — услышать ночью голодный недовольный крик в своей палате, а не только за стенкой. Счастье — выйти из роддома с высоко поднятой головой через центральные ворота с коляской и шариками, а не бежать оттуда в одиночку. И таких вот моментов сиюминутного счастья очень много. Нужно просто уметь их разглядеть и оценить по достоинству. Именно благодаря им я научилась снова улыбаться.
Послезавтра 3 года, как она ушла. Не проходит и дня, чтобы я не думала о ней. Ты не вспоминаешь об этом специально — это как часть тебя. Ты однажды разбилась. Потом тебя склеили обратно обстоятельства и люди. Но уже не так как было раньше. Отныне у тебя всегда есть то, чего у тебя нет. Каким бы огромным счастьем ни было мое нынешнее материнство, оно всегда будет идти в параллели с моей утратой и поэтому не скроет ее. Боль не проходит. Ты просто учишься с ней жить. И чем больше счастья вокруг, тем лучше у тебя получается.
На фото, где я одна — 3.5 месяца после потери.
На фото с сыном — тот самый момент счастья»..